Горловка под огнём

Фронтовой репортаж из прифронтового города

Долгопрудный – Донбассу.  На КПП «Успенка»

Утро в Горловке выдалось «громкое», как говорят местные, «работает что-то тяжёлое». Это удивительно точное военное определение для невоенных людей – в городе из-за эха и причудливой акустики городских кварталов очень трудно точно определить на слух калибр. «Что-то тяжёлое» по-горловски значит крупнее 120 мм, и вполне может быть 152 мм «Гвоздикой» или «Акацией», а может и 203 мм «Пионом». Не говоря уже про 230 мм «Тюльпан», от «выходов» которого многоэтажные дома, качаются, как в серьёзном подпитии. Впрочем, про «тяжёлые» сорта отечественной навесного и ствольного розария я уже недавно писал из-под Харькова.

…Накануне очередного отъезда в зону спецоперации глава администрации города Долгопрудного Московской области В.Ю. Юдин пригласил меня на встречу с волонтёрами, собирающими гуманитарку для пострадавших от боевых действий районов бывшей Украины. Не самый большой муниципалитет Подмосковья и его жители собрали около 62 тонн гуманитарной помощи, что составило почти четверть от общего сбора по региону. Рассказал молодым ребятам, собирающим помощь, что конкретно нужно людям в городах и сёлах, по которым прокатилась война, беженцам.

Встреча в Долгопрудном

Чем-чем, а своим неравнодушием русский народ славился всегда, помогая всем и обогревая всех, кого затронула беда. Ну, а сегодня – пришло время помогать своим и лозунг: «Русский – помоги русскому» перестал быть «призывом к экстремизму», как нас последние десятилетия учили либералы изо всех ветвей власти, оказавшиеся в решающий момент элементарными национал-предателями.

И долгопрудненцы пример воистину русского неравнодушия. Помимо централизованной гуманитарной помощи, которая идёт по линии МЧС России, сотрудники администрации и частные предприниматели Долгопрудного передали через нас ещё и адресный груз жителям многострадального посёлка Зайцево (ДНР), разрезанного линией фронта напополам.

Сирия с нами

Из Москвы выехали на двух машинах, команда собралась интернациональная. Уроженка Сирии, сотрудница арабского отдела RT Жоржина Дейр-Атани, и мы – два русских поэта, два Алексея, два секретаря Союза писателей России: Алексей Полубота и ваш покорный слуга. И если с нами всё понятно – мы с Донбассом и на Донбассе с самого начала необъявленной войны, ведущейся Украиной против русского народа с 2014 года, то история Жоржины более интересна.

Родившаяся в христианской семье Дамаска, в прекрасной Сирии – она с раннего детства видела израильские ракеты, пролетавшие над головами играющих детей. Потом к внешней агрессии добавилась «чёрная революция» внутри, выпестованный «дорогими западными партнёрами» ИГИЛ (организация запрещена в РФ).

Жоржина, русская по матери, уехала в Россию. Привыкшая к войне, но так и не привыкшая к страданию людей – она и в мирной Москве нашла применение своему неравнодушию: лично ездила кормить бездомных на Белорусском вокзале, в последнее время у неё в «окормлении» было около 150 человек. Когда увидела репортажи из Мариуполя, поняла – это тоже её личная беда. Наши общие знакомые дали ей моей телефон, и вот мы едем.

Выехали на Благовещение. Сутки, которые добираемся до границы, проходят в разговорах о русском народе, о Христе – это то, что у нас общее. Впрочем, «игил» у нас тоже общий: террористов под чёрными и жовто-блакитными знамёнами мир уже узнал, гадаем – в какие цвета ещё коллективный Антихрист, то есть современный Запад, может выкрасить своё кровавое детище. Это сравнение не ради красного словца. Рассказываю Жоржине, как украинские террористы обстреливали Горловку на Пасху, как это происходит почти на каждый церковный праздник, она грустно улыбается: «Знакомый почерк»; развязавшие войну нелюди на её родине поступали точно также.

Кому-то может показаться натянутым определение «коллективный Антихрист», но, взглянув на одну лишь кровавую географию преступлений Запада и его разноцветных янычаров за последние десятилетия, оно становится очевидным: православные Молдавия и Приднестровье, православные Сербия и Грузия, Сирия, наконец Украина. И везде – в конечном итоге, в прицеле оказывается Россия как центр мирового Православия и сопротивления коллективному Антихристу.

Военнообязанный совести

На КПП «Успенка» прощаемся: Жоржина со своим грузом продолжает движение по территории РФ в Керчь, чтобы передать собранное нашим военным, мы с Алексеем – уходим «за ленточку», в непокорённый Донбасс.

На границе – знакомая смена, ребята узнают в лицо, но – война, поэтому проверка документов, а на таможне – досмотр машины, всё это, как всегда, долго; дальше, наоборот, всё предельно быстро – ночуем в Харцызске, и в шесть утра – в столице воюющей республики, городе-герое Донецке.

Город роз встречает канонадой, и если раньше гремели окраины Донецка, то сегодня уверенно гудит центр. Около Дома Правительства видим в небе белое облачко разрыва, затем приходит звук. Работает ПВО, судя по всему (сверху ничего не сыплется), отработали по украинскому беспилоту.

Идём к Пушкину, затем на Университетскую – улица, знаменитая своим филфаком, где работали великие русские филологи, в том числе – недавно ушедший Владимир Фёдоров, – теперь во всём мире ассоциируется с одним из самых кровавых злодеяний украинского нацизма: ударом тактической ракетой «Точка-У» по центру мирного города, по скоплению мирных жителей Донецка.

Посечённые поражающими элементами стены, пробитые окна и металлические двери, несмываемые пятна крови на тротуаре и цветы, цветы…

Цветы на Университетской

Кровь на тротуаре

Поражающие элементы

Выезжаем из столицы республики долго, отказал навигатор, по подсказкам местных «за тем столбом налево», а «после вон того террикона направо и всё держитесь левой стороны» всё утро теряем, блуждая по просёлочным дорогам между Макеевкой и Ясиноватой. Пару раз наезжаем на наши (слава Богу) блокпосты, ребята подсказывают. Здесь всё рядом: можно заехать и к хлопцам с красно-чёрными бандеровскими стягами: «усё, москали, приихалы». Возле развалин Ясиноватского маслозавода в отстойнике отдыхают «шестьдесят четвёрки» народной милиции ДНР, танкисты улыбаются, солнышко, весна…

В, конце концов, решаемся ехать через Ясиноватский блокпост в Горловку напрямую. Бойцы на блокпосту отговаривают, трасса простреливается, но нам надо. На предельной скорости и антиснайперском манёвре долетаем до Пантелеймоновки, переводим дух. Вот и город воинской славы – Горловка. Здравствуй, родная!

На следующее утро – в Зайцево. Этот многострадальный посёлок – северная окраина Горловки, которая сама по себе – северная окраина ДНР (в границах недоброй памяти «минских договорённостей»). Теперь, даст Бог, всё изменится – и Горловка вернёт себе свой центральный (а не прифронтовой) статус.

Созваниваемся с настоятелем Покровского храма посёлка Зайцево, протоиереем Николаем (Марковским):

— Ребята, накануне украинская артиллерия работала по центру посёлка, были прилёты рядом с храмом и поселковой администрацией, так что смотрите – поездка под вопросом. Если выедем и начнётся стрельба, поворачиваем.

Слава Богу, доезжаем спокойно. Вот и то, что мы везли через полстраны – в месте своего назначения. Немногое, но нужное: лекарства, тушёнка, конфеты, средства гигиены.

На месте

День воскресный, в храме начинается служба. Отец Николай с началом войны не оставил свой приход и своих прихожан, и даже тогда, когда посёлок разделила линия фронта и обстрелы стали ежедневными и еженощными продолжал своё служение. За это время в окно его квартиры прилетел украинский снаряд, а за ним самим охотился украинский беспилотник, сбрасывал мины рядом с его машиной…

– Были предложения уехать, конечно. Когда прилетел в квартиру снаряд, тогда и после этого – долго руки дрожали. Жалко, очень жалко и матушку, и детей. Но я же клятву давал Христу, когда принимал священнический сан. Как я оставлю своих прихожан? Ну сберегу я жизнь, а честь священническую?

На «Херувимской» начинается канонада, к выносу Святых Даров усиливается. Но литургия идёт своим ходом. Вспоминаются слова Льва Гумилёва, он в одном интервью сказал, что в мире скопилось столько злобы, что если хотя бы один день в одном месте на Земле не совершится Божественная литургия – планету разорвёт на куски…

Здесь, на службе в Зайцево, под звуки орудийной стрельбы, понимаешь, что это – не метафора. В этом и ответ протоиерея Николая Марковского многим сострадательным «советчикам» – почему он не уехал в тихие «достойно есть». Отец Николай также, как и многие на Донбассе и в России – свою повестку получил не в военкомате, он военнообязанный совести.

Покровский храм пгт. Зайцево

Отравленные колодцы в Зайцево

Идём смотреть места вчерашних прилётов: вот воронка от 82 мм мины, посечённые стены и выбитые стёкла Поселковой администрации, и в очередной раз раненный памятник русским солдатам, освобождавшим Зайцево 80 лет назад. Железная пирамида на братской могиле пробита свежим осколком.

Памятник советским воинам

Тяжело ухает наша арта.

– Работают по Нью-Йорку, – комментирует местная жительница. Действительно, на той стороне стоит посёлок (один из укрепов нацистов), он так и называется «Нью-Йорк».

– Ничего, говорю, матушка – скоро и по Вашингтону работать будем!

Женщина рассказывает, что на оккупированной части посёлка, в Жованке, нацисты отравили колодцы. А местным жителям сказали: «вы всё равно русскоязычные, как вы будете выживать – нам не интересно».

– Кто же там стоит? – спрашиваю.

– Да «азовцы» и «грузины» (из «Грузинского легиона»).

Ладно, думаю, мир устроен премудро и предельно логично – также как вода под землёю соединяется между собой, так и дела человеческие – связываются воедино. Отравивший воду в Зайцево грузинский нацист – увидит русские танки у себя в Гори, а смотревший восемь лет «под пивко», как «сепары сами себя обстреливают» на Донбассе, киевлянин, услышит шелест «Калибров» у себя под окном. Всё в мире связано. Господь сказал: «Какою мерою меряете, такою и вам воздастся». И ещё Он сказал: «Мне отмщение – и Аз воздам». Уже воздаётся.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *